В Луганске, как в Греции, есть все. Не срослось только с городскими легендами. И как-то раз я набрался наглости их выдумать.
«СКОРАЯ» ТРУПЫ НЕ ВОЗИТ», или ЛЕГЕНДА О ПОТЕРЯННОМ МОБИЛЬНОМ
Белая «ГАЗель» с зеркальной надписью «AMBULANCE» над лобовым стеклом свернула с Советской на Оборонную, взяв курс на областную больницу. Каждый раз как она неслась по улицам Луганска, весь город знал – чья-то жизнь сейчас висит на волоске. «Скорая» трупы не возит.
За два десятка лет работы в реаниматологии Коновал хорошо изучил это неписаное правило. Так что, исключения не будет даже для него. Но этот досадный факт даже радовал врача. Никто из друзей ничего не заподозрит. Все будет привычно и обыденно: там, где перекрещиваются две главные артерии города, где-то на час не больше образуется небольшой тромб. Первыми у операционного стола как всегда появятся гаишники, вторыми – беспомощные коллеги. По окончании всех необходимых в таком случае консультаций специалистов, причину внезапного паралича города за две минуты ликвидируют санитары морга. И Луганск снова оживет, и блестящие авто-эритроциты вновь понесутся во все четыре стороны.
Ему же оставалось только допить последнюю бутылку пива. Допить спокойно, без спешки… Но внезапный звонок мобильного мгновенно вывил Коновала из режима «полной боевой».
«Не уходи, Не уходи, побудь со мною» — неслось прямо из-за спины, из жидких кустов туи посаженных аккурат по периметру пригостиничной площадки.
Он машинально протянул руку на звук. На ладони лежала старушка «Nokia». По виду уже десять раз потерянная и двадцати кратно перекраденая. Врач так же машинально принял вызов.
— Алло! Вы кажется что-то потеряли? — спросил он у неизвестного владельца. — Она у меня. Но, к сожалению, вернуть вам ее не успею. Говорите лучше где оставить…
— Спасибо, но возвращать не обязательно. — раздался из динамика женский голос.
«Приятный» — мысленно отметил Коновал, а вслух переспросил:
— И почему же не обязательно?
— Я знала, что вас это заинтересует. Не поверите, готовилась, даже целую речь сочинила. А как дошло до дела… понимаете, мобильный мне не нужен. Самое главное-человек, который его найдет.
— Что ж, довольно оригинальный способ знакомства.
«Лет за тридцать, одинокая: ни любовника ни детей» — так же мысленно мигом диагностировал реаниматолог.
— Согласна. Сумасшедшая. Да разве вы сами никогда не делали глупостей?
— Почему же, последних сорок пять лет этим только и занимаюсь. Что же до сумасшедшей, не переживайте. Конец августа – очередное обострение всех хронических болезней. И телесных, а еще более душевных. Прошу, не считайте это хамством. И здесь уже все мы равны, потому что клинически здоровых людей в природе не существует.
— Кажется я угодила на врача. — улыбнулась женщина на том конце. — Странно, но мы с вами почти коллеги. Я психолог. Знаю, знаю, о чем думаете. Мол, мне самой он сейчас срочно нужен. Может и так. Но в состоянии ли клоун рассмешить клоуна? Знаете, когда десять лет назад пришла работать на «Телефон доверия» чувствовала себя чуть ли не всемогущей: молодой, всесильной, все знающей. Казалось, не существует на свете такой заблудившейся души, которую бы я не нашла, не вытащила из болота, не поймала бы на самом краю пропасти. Но когда из года в год сидишь и слушаешь, слушаешь, слушаешь чужие исповеди исподволь перестаешь чувствовать, как под этим гнетом чужой боли твоя собственная душа, твоя жизнь бездарно идут коту под хвост. И, в конце концов, оглядываешься – а рядом никого и ничего. Даже горе и то – чужое, а твое…
Одним ухом врач слушал ее сбивчивый речитатив, вторым ловил звуки вечернего города, с досадой понимая: из-за этой странной выходки с мобильным – по крайней мере сегодня – у него ничего уже не получится.
— …и вчера сказала себе: «пусть это и глупость, но она – твой последний шанс найти человека». Понимаете? Не обязательно любовника, или будущего мужа. Вторая, которой можно просто позвонить, излить душу… была бы моя воля, пусть бы эта трубка лежала здесь всегда, я бы еще и счет пополняла. Все ради одного — чтобы любой, когда мог позвонить родителям, товарищу, сестре, брату и хоть дежурному в милиции и сказать самое важное для себя! Что вы об этом думаете?
— Думаю, что спрашиваться моего мнения не стоит. Ибо безумные поступки, уважаемая незнакомка, совершают лишь ради собственного наслаждения. А что там скажут другие – дело десятое. Но боюсь, что ваша профессия выкинула штуку и сейчас. Из десятка случайных собеседников наткнуться на потенциального самоубийцу — это уже карма!
Несколько секунд Коновал слушал ее дыхание.
— Я все точно поняла? — наконец произнесла женщина.
— Абсолютно. Это, так сказать, откровенность за откровенность. И судя по тому, что от моего куража не осталось и следа, свое дело вы делаете хорошо.
— Спасибо за комплимент. Но зачем вам уходить из жизни? Вы не блефуете, я в таких вещах разбираюсь. Зачем?
— Зачем, зачем! — этот дурацкий разговор уже начинал его раздражать. А тут еще и сердце вдруг сбилось с ритма, и в него мигом врезалась первая иголочка знакомой боли. — Решил, то и решил. И какие бы аргументы насупротив вы мне здесь ни приводили, все равно не убедите.
— Вообще-то люди уходят из жизни, когда не видят в ней и капли смысла.
Она то ли не замечала его нервотрепки, то ли профессионально делала вид.
— Будем считать, что так и есть! — согласился Коновал. — И на этой оптимистической ноте будем, пожалуй, прощаться…
— Погодите, а вам не страшно?
— Страшно…
— Слышала, врачи смерти не боятся.
— Брехня. Все боятся смерти. За всю жизнь я видел только одного бесстрашного человека. Лет где-то пять назад был у меня один вызов. Одному священнику вдруг стало плохо. Приехали, вижу – не довезем человека. Да он наверняка и сам это знал…
За первой иглой в грудь врезался сразу десяток, да с такой силой, что врач чуть не взвыл.
— …Знал батюшка. Да видели бы вы, сколько в его глазах бело спокойствия и доброты. Пока вытаскивали носилки, он все спрашивал не голодны ли мы, не умились ли… а через десять минут не стало батюшки…
— Понимаю. – не сдавалась незнакомка. — Но ведь каждому судьба бросает соломинку, чтобы были силы плыть. Плыть по жизни. Я однажды сама в этом удостоверилась. Отдыхала в Крыму, ну сдуру и заплыла далеко. Надо возвращаться, а сил нет. Вижу где-то метров в десяти от меня, ближе к берегу на волнах самая обычная винная пробка болтается…
От боли Коновал почти не разбирал ее слов.
— …думаю: «пусть и утону, а хоть до пробки да доберусь». Плыву, а волны ее впереди меня к берегу все ближе и ближе гонят, а я за ней… так и доплыла. Слышите?!
Тротуарная плитка вдруг сама бросилась ему под ноги. Падая, врач до хруста в пальцах сжал старушку-мобилку.
…………………………………………………………………………………….
Никакого «черного тоннеля» Коновал не видел. Зато был ослепительный свет, и был знакомый голос, возвестивший благую весть кому-то невидимому.
— Вот, Жанночка, полюбуйся на какие чудеса способен исправный дефибриллятор вкупе с добрым матюком!
Из сияющего облака медленно материализовалась седая львиная шевелюра доктора Фишера, в узких кругах широко известного, как Самуилич.
— Что Андрюша, к Харону в гости намылились. — близорукие серые глаза смотрели как всегда иронично и дружелюбно. — Я же предупреждал, с твоих похорон старый Фишер не будет иметь никакого удовольствия. Лежи тихонько, не разговаривай.
Белая «ГАЗель» с зеркальной надписью «AMBULANCE» над лобовым стеклом свернула с Советской на Оборонную, взяв курс на областную больницу.
«Не уходи, Не уходи, лившись со мной!» – недавно слышанный рингтон вновь раздался где-то совсем рядом.
На ладони у Фишера лежала та самая поюзанная «Nokia». Тот принял вызов.
— А-а-а! Так это вы барышня, нам коллегу подбросили. Целую ручки! Что? Да ваш Коновал еще не одного коня завалит. Да не волнуйтесь вы, говорю! «Скорая» трупы не возит!
