Балканы, Россия, Дракула, история, фантастика: интервью Вука Задунайского | Одуванчик

Балканы, Россия, Дракула, история, фантастика: интервью Вука Задунайского

Беседа Инны Девятьяровой с Вуком Задунайским.

В этом интервью я представляю вам крутецкого автора, чьи рассказы и повести выходили в издательстве «ЭКСМО», автора и составителя серии «Балканский венец», знатока истории Балкан — Вука Задунайского! Открою страшный секрет — в ближайшие месяцы увидит свет его новый сборник, «Балканский венец-4», и там будет Дракула — в повести «Балканское кино» Вука Задунайского и моем рассказе «Лэутар»… так что ждем, товарищи дракулисты!

1. С чего начался ваш творческий путь? В каком возрасте, и что послужило толчком?

Мой путь как писателя сложился практически так, как завещали классики немецкой классической философии – методом перехода количества в качество. Уже с последних курсов университета мне пришлось писать большое количество разнообразных текстов – разнообразных и по форме, и по содержанию, причем чем дальше, тем сложнее и разнообразнее они становились. Аспирантура и научные штудии, работа в органах власти – всё это было связано с аналитической деятельностью. Мозг включился в эту увлекательную игру и начал производить не только требуемые конструкты, но и что-то свое собственное, совершенно никак с заказанным контекстом не связанное. Долгое время я эти свои творческие потуги никак не систематизировал и даже не записывал. Но потом их становилось всё больше и больше, из-под пера начали выходить стихи и фанфики, сатира. Со временем это, накапливаясь, должно было дать какой-то зримый результат. Так и случилось. Импульсом к кристаллизации творчества, если сравнивать его с химической реакцией, стал привидевшийся мне однажды сон, в котором я в общих чертах увидел свою первую повесть «Сказание о том, как князь Милош судьбу испытывал», которая впоследствии победила на литературном конкурсе «Наше дело правое» и вошла в сборник «Балканский венец» (том 1). Здесь мое подсознание тоже сработало сообразно заветам австрийской школы психологии, – выдало то, что в нем копилось до поры до времени, но до чего додуматься в состоянии бодрствования я не мог ввиду большого числа отвлекающих факторов. Подозреваю, что примерно так всё происходит у большинства других писателей, эволюционным путем. Революцию совершает лишь наше подсознание, но эта революция снаружи незаметна, никто не штурмует Зимний и не кидает коктейли Молотова в дорогие бутики. Просто обычный человеческий мозг начинает вдруг работать как мощный приемник, трансформатор и передатчик информации.

2. Что стимулирует ваше творчество?

Реальная жизнь всегда богаче наших представлений о ней. Она меня и стимулирует, и вдохновляет. Бывает, напишешь что-то ну совсем уж фантастическое, заглянешь в Новости, – а оно уже произошло! Грань между фантазией и реальностью давно уже стерлась. Потому стараюсь, чтобы произведения мои не залеживались, что называется, в ящике стола. Интересно наблюдать, как то, что привиделось, – надо только это привидевшееся излагать с максимальной честностью, даже если в нем многое не нравится, – взаимодействует с реальностью и, если и не меняет ее, то формирует куколку самосбывающегося пророчества, которая потом начинает жить своей жизнью, и из которой впоследствии вылупляется бабочка новой реальности. На самом деле, так и работает прогностическая аналитика, только вам аналитики об этом не расскажут.

3. Есть ли у вас любимое хобби?

А писательство – это и есть хобби. Жизнь моя подчинена очень строгому распорядку, времени всегда ни на что не хватает, поэтому заводить еще какое-то дополнительное хобби просто не выходит. Это как с домашним питомцем – большая ответственность. Нереализованное хобби мозолит глаз и служит немым укором упущенных возможностей. Конечно, я пытаюсь заниматься еще чем-то, кроме написания текстов: например, кулинарией или садоводством на приусадебном участке. Но освоение редких рецептов и выращивание сосны-ниваки, надеюсь, еще впереди. Но, кстати, увлечение кухней разных народов, исторической кулинарией, довольно часто попадает на страницы моих произведений. Забавный факт: при обсуждении моего «Сказания о том, как князь Милош судьбу испытывал» на конкурсе «Наше дело правое» самые ожесточенные споры вызвали не сюжет повести и не перипетии судеб главных героев, а рецепт приготовления сливовицы – сербской разновидности ракии. Почти как споры вокруг «правильной» окрошки или плова 🙂

4. Поддерживают ли вас друзья и (или) родные в вашем увлечении?

Разумеется! Порой мне кажется, что только эта поддержка и позволяет не опускать руки. А вообще уже замечено, что в любом творце так или иначе отражаются его близкие, и сложно уже бывает понять, где заканчивается близость и начинается соавторство. Потри творца – и увидишь там всех, кто его окружает. И от этого окружения многое зависит. Творец, демиург своих вселенных – он ведь как ребенок. Причем не только в быту. Он жадно впитывает мир, отражает его, и всё, что он видит вокруг себя, обнаруживается потом на страницах его произведений. Тут каждое лыко идет в строку. А кто, как не самые близкие люди, окружают нас чаще всего? Так, балканская тематика в моем творчестве стала следствием многонационального состава моей семьи. А многие идеи произведений стали следствием разговоров по душам с друзьями или спонтанно родились в ходе общения. Так, замысел моей новой повести «Дочери моря: Большая игра» возник… в процессе стояния в очереди к павильону Аптекарского огорода, где в тот холодный мартовский день проходила выставка «Репетиция весны»: наверное, вся Москва решила сходить полюбоваться на подснежники и ландыши, хвост очереди растянулся метров на двести, так что пока мы в ней стояли, я успел и сюжет повести набросать, и главных героев обсудить. Говорят, что время, проведенное с друзьями, не засчитывается в срок жизни. Но зато оно железно получает отражение в тех произведениях, которые потом выходят, образно говоря, из-под пера.

5. Чем вам интересен Влад Дракула?

Писать про Балканы и не упомянуть Влада Дракула по прозвищу Цепеш – это просто недоразумение какое-то. Конечно же, я не смог пройти мимо такой фигуры. Влад (кстати, отца его звали тоже Владом) у меня стал главным героем второй повести из сборника «Балканский венец» (том 1) – «Сказание о господаре Владе и ордене Дракона». Также маленький Влад появляется в значимом эпизоде «Сказания о новых воинах» (из того же сборника), а эманация господаря – в повести «Балканское кино», готовящейся к публикации в 4-м томе «Балканского венца», ставшего к настоящему моменту уже циклом. Живший в XV веке Господарь Влад весьма современен – от этой близости и осязаемости порой дух захватывает. Но это так. Современному человеку порой сложно разобраться в перипетиях давно миновавших эпох, но не в этом случае, – понять время Цепеша и его роль в тех мрачных событиях не так уж и сложно. Как политик смутных, кровавых времен, ответственный за государство и подданных, ежедневно он оказывался перед страшным выбором – и ежедневно совершал его. И делал практически невозможное, – завязывал себя в узел, но делал. Конечно, издержки такой политики были высоки, в первую очередь, для него самого. Кстати, и в России были политики, чем-то напоминавшие господаря, вынужденные отвечать на схожие вызовы в схожих обстоятельствах. В Россию история про Дракулу попала благодаря думному дьяку и дипломату эпохи Ивана III Федору Курицыну, написавшему свое бессмертное «Сказание о Дракуле воеводе». Курицын, кстати, в ходе посольской миссии при венгерском и молдавском дворах лично общался с родственниками и сподвижниками господаря. Существует даже легенда о том, что Иван Грозный, читая Сказание, написал на полях слово «учитель». Доподлинно нам это неизвестно, писал или не писал, но вот что читал и воспринимал, – безусловно. Эту дракулическую линию в отечественной истории продолжил Петр I и в более позднюю историческую эпоху – И.В. Сталин. Вот тут уже доказательств поболее будет: в 1942 году генсек на странице пьесы Алексея Толстого «Иван Грозный» действительно написал слово «учитель». Что это значило – кто знает? Но линия прослеживается. Так что и для России Влад, сын Влада, не чужой. Мне никогда не нравилось, какое чучело сделали из него в европейской культурной традиции – хотя что ожидать от жителей этого «райского сада»? Какой-то опереточный граф-вампир во фраке с бабочкой, наскакивающий на томных худеньких барышень в кружевах. Третьесортный водевиль, а не суровый балканский правитель с неподражаемым жутковатым чувством юмора. Ближе всего к реальному образу Влада подошел Френсис Форд Коппола в своем фильме «Дракула» 1992 года: подошел, заглянул, ужаснулся, – и закрыл. Так что господарь Влад еще ждет своего часа, чтобы снова явиться на свет – в произведениях писателей, кинематографистов и других творцов. Образ его далеко не раскрыт, ибо не ушло еще его время…

6. Бывали ли вы в Румынии?

В Румынии, к сожалению, не бывал, своими глазами места, связанные с историческим господарем Владом, не видел. Теперь уже и не уверен, что увижу. А хотелось бы. Город Сигишоара с домом, где родился Влад; развалины Тырговиште – столицы тогдашней Валахии; Поэнарский замок, откуда, по легенде, прыгнула в реку, спасаясь от турок, жена Дракулы; Снагов монастырь, где он погребен… Даже замок Бран, с чьей-то легкой бизнес-руки назначенный замком Дракулы, – как оказалось, к нему этот замок имеет весьма посредственное отношение, господарь провел там всего одну ночь под арестом по воле вероломного венгерского короля Матиаша Корвина. Но сейчас, наверное, не лучшее время для трансграничных путешествий: современная Румыния – недружественное России государство, на ее территории расположены военные базы, направленные против нашей страны. И еще неизвестно, во что напряженность в регионе выльется… Хотя почему неизвестно? В моем «Балканском кино» много чего написано о будущем и собственно Балкан, и сопредельных территорий, в следующем году, надеюсь, можно будет всё это прочесть и даже «намотать на ус». Если, конечно, «балканское кино» не переснимут.

7. Ваши религиозные воззрения? Во времена Влада Дракулы это был крайне важный вопрос!

Я православный.

В заключение – мой старый стишок, посвященный господарю Владу, написанный летом 2014 года.

Влад, сын Влада

Есть годы, когда вдруг сгущаются тучи,
Когда мор и глад, а не райские кущи,
Враги наступают и хаты горят,
И башибузуки крушат все подряд, –
Когда приключилась такая засада,
На сцену выходит Влад некий, сын Влада,
Тогда-то встает прямиком до небес
Из кольев кровавых пугающий лес.
Гангрену отсечь – это надо суметь,
Лечение наций лежит через смерть.

На пике болезни свирепствует жар,
Сжигает за городом город пожар,
Валяются горами трупы в кустах,
В развалинах церкви и гарь на крестах,
И лупят прицельно по городу «грады», –
Пора бы и Владу прийти, сыну Влада,
И восстановить надлежащий покой,
Своею закованной в латы рукой.
В Изварино танки неплохо горят,
История любит шутить, говорят.

Когда отыскалась в подбрюшьи тыла
Гора под названием Саур-Могила,
Когда ополченцам в Шахтерске не спится,
Когда укры драпают через границу,
И Киев дрожит в ожиданье распада,
То значит – вернулся Влад некто, сын Влада,
И так называемым «воинам света»
Без санкций ЕС не дожить до рассвета.

2026

Источник

Иллюстрации — рисунки Александра Павлова и Ирины Голуб к рассказу Вука Задунайского «Сказание о господаре Владе и ордене Дракона».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *